Андрей Аршавин: Хиддинк впервые позвонил. Я не поверил!

— Есть ли у вас ощущение, что предстоящий матч с венграми — своеобразное прощание с Хиддинком?

— Когда ехал в Москву, такого ощущения не было, но уже в гостинице Grand Marriott именно этим была пропитана вся атмосфера: любой разговор так или иначе сворачивал в одну сторону.

— Во встрече команды с тренером было что-то особенное?

— Нет. Во всяком случае, я этого не почувствовал — все как обычно. Хотя все уже, конечно, понимают, что Гус уходит, что он подписал контракт с другой федерацией.

— О чем говорили Хиддинк и Сергей Фурсенко на собрании команды в понедельник?

— Ничего особенного. Гус сказал, что все когда-нибудь заканчивается, а Сергей Александрович — что рад познакомиться с командой. Важных вопросов не обсуждали.

— Российские футболисты поймут Хиддинка, если он все-таки возглавит какую-либо сборную на чемпионате мира?

— Не могу говорить обо всех российских футболистах, но лично я никаких проблем с этим не вижу. Гус сделал все от него зависящее для того, чтобы наша сборная попала в ЮАР, только вот мы его поддержать до конца не смогли. Понятно, что тренер он очень хороший, а потому востребованный, и к нему могут обратиться за помощью. Окажет ли он ее — решать только самому Хиддинку. Но ничьих интересов при этом он точно не ущемит.

— Если Гус поедет-таки в Южную Африку, станете болеть за ту команду, которую он возглавит?

— Нет. Я, скорее всего, буду болеть за бразильцев.

— Можете коротко дать оценку четырем годам пребывания Хиддинка в сборной России?

— Это были четыре хороших для нашей сборной года. В команде царила прекрасная атмосфера, в большинстве матчей она демонстрировала качественный футбол. Был, наконец, самый крупный успех в карьере у каждого из футболистов. К сожалению, в Мариборе мы сами испортили впечатление от четырех лет Хиддинка, не продлив тем самым и его пребывание в сборной.

— Считаете, он мог остаться у нас и после чемпионата мира?

— Сейчас рассуждать об этом можно только в сослагательном наклонении, но, на мой взгляд, все было возможно.

— Теперь сборная, вполне вероятно, потеряет и ряд своих бойцов.

— Когда я говорил перед Словенией, что мы можем лишиться очень многого, имел в виду и это. Конечно, в одном составе команды не существуют, и изменения неизбежны, но кому-то, возможно, поражение в Мариборе пребывание в сборной действительно сократит.

СЧАСТЛИВЫЙ ЭПИЗОД КАРЬЕРЫ

— Что сегодня перевешивает в воспоминаниях — бронза Euro или словенская катастрофа?

— Вы знаете, мои воспоминания не распадаются на отдельные фрагменты. Есть общее хорошее чувство от работы с Гусом, которое, уверен, со временем только укрепится. Говорю сейчас и буду говорить всегда: для меня работа под руководством Хиддинка стала счастливым эпизодом карьеры.

— Вы помните свои предчувствия в тот момент, когда голландец только собирался в Россию? И насколько они подтвердились?

— Предчувствий не было, был интерес: как все будет, что за требования окажутся у нового тренера, что из всего этого получится. Что увидел после знакомства? Во-первых, полное спокойствие, что сразу же придало уверенности команде. Затем — интересные игровые упражнения, умение наладить работу так, чтобы всем она была в радость.

— В какой момент стало понятно: дело пойдет?

— Какого-то одного момента не назовешь. Но с первых минут работать с Гусом всем было комфортно. Мы постепенно стали играть в хороший футбол, а потом и успех пришел.

— Сейчас многие утверждают, что в хороший футбол вы играли только после того, как месяц готовились перед Euro…

— Я с этим не соглашусь. Возможно, на Euro все увидели наш лучший футбол, но хорошим он был и во многих других матчах.

— Как складывались ваши личные отношения с Хиддинком? Можете вспомнить какой-нибудь яркий эпизод?

— В принципе я с тренерами стараюсь держаться на дистанции — никогда и ни у кого не ходил в любимчиках и не стремился к этому. Так же вел себя и с Гусом, хотя все теперь отмечают его особое расположение ко мне, а в Англии даже называют моим «папой». Отношения были нормальными, ничего чрезмерного — скажем, звонить друг другу не звонили. А когда встречались где-то вне сборной, перекидывались несколькими фразами, не более. В общем, какие-то особо яркие моменты вряд ли припомню. Но за совместную работу могу сказать Гусу только огромное спасибо.

— Все говорят о великолепной атмосфере в команде. А можно ли конкретизировать, в чем она состояла и чем отличалась от микроклимата в других коллективах, в которых вам довелось работать?

— Суть этой атмосферы — огромное желание каждого игрока быть в команде. Причем независимо от того, выходит он в основе или остается в запасе: в сборную с большим воодушевлением едут все.

— Но такое ведь не редкость и для клубов?

— По большому счету — да, но в любом клубе так или иначе есть недовольные. При этом для прессы они могут говорить, что находиться в данной команде — счастье. В нынешней же сборной каждый, мне кажется, мог сказать это абсолютно искренне. Каждый, что очень важно. Здесь абсолютно одинаковое отношение ко всем — будь ты Аршавин, Кержаков или приглашенный на первый свой сбор дебютант. Причем основано это отношение на уважении. И наказания, кстати, абсолютно одинаковые. Главное, что все решения Хиддинка были последовательны и абсолютно понятны игрокам. А когда поведение адекватно, оно может вызывать только адекватную же реакцию.

НЕ НАДО БОЯТЬСЯ СРАВНЕНИЙ

— Кто бы ни пришел на смену Хиддинку, ему на первых порах придется выдерживать довольно жесткое сравнение с голландцем…

— Вот этого уж точно бояться не следует. Сравнения, естественно, будут, но игроки у нас достаточно профессиональны, чтобы это хоть в малейшей степени отражалось на работе. Уверен, к новым требованиям все быстро приспособятся. Да и требования у сильных специалистов — а в сборную России вряд ли может прийти другой — не сильно различаются.

— Что из хиддинковского наследия нам надо сохранить в первую очередь?

— Сборы в гостинице. (Смеется.) Нет, на самом деле, конечно, если нас соберут на базе — ничего страшного не произойдет. Единственный, но огромный минус — невозможность свободного общения с родными и близкими, что часто прибавляет сил. Но в целом этот вопрос не настолько принципиален, как некоторые пытаются преподнести. А главное — необходимо сохранить безупречную организацию в команде, начиная от мелочей и заканчивая, скажем, бесперебойным обеспечением формой или оперативным решением возникающих оргвопросов. Игроки должны думать только о футболе, тогда отдача на поле у них значительно повышается.

— Недавно в Турции мне довелось пообщаться с тамошними коллегами — они считают Хиддинка излишне либеральным для их сборной, которой, по их мнению, нужны ежовые рукавицы…

— Могу их успокоить: при всей либеральности Гуса во всех его командах дисциплина была довольно жесткой. Сборная России — не исключение.

— Может быть, ежовых рукавиц ей все-таки не хватало?

— Я так не считаю. Да и разговоры эти появились только после нашего поражения в Словении — до этого все считали, что с дисциплиной в сборной полный порядок.

— Насколько сейчас нужен матч в Венгрии?

— Любой матч сборной нужен, и в каждом из них она представляет свою страну. Естественно, сейчас у нас разные личные обстоятельства — кто-то набрал ход, кто-то давно не играл, кто-то вообще еще не вступил в сезон, поэтому индивидуально матч кому-то нужен больше, а кому-то — меньше. Но для сборной как для коллектива любая игра полезна и по-своему необходима. Если есть возможность сыграть, ее обязательно надо использовать.

— То, что это, судя по всему, последний матч Хиддинка, добавляет мотивации?

— Если честно, не думаю, что кто-то мыслит именно такими категориями, но выиграть от этого меньше не хочется. Любой футболист выходит на поле, чтобы побеждать, а не проигрывать.

— Гус не вызвал на эту игру никого из новичков, после чего его тут же раскритиковали многие журналисты. Как вы считаете, сборная нуждается в серьезном обновлении?

— Это решать не мне, а новому главному тренеру. Но, на мой взгляд, три-четыре новых игрока команде не помешают.

— Вы видите, кто ими мог бы стать?

— Мне из Англии судить об этом трудно. Из тех, кого знаю хорошо, всегда казалось, что не затерялся бы в сборной Кузьмин.

— Но он к молодым игрокам не относится.

— О молодых вам судить сподручнее: вы видите их куда чаще меня. В любом случае выбор новичков — прерогатива тренера.

— Если вернуться к этой гипотетической пока фигуре, как считаете, что важнее всего при его выборе: опыт, регалии, национальная принадлежность?

— Его профессиональные качества. Он, во-первых, должен уметь добиваться результата, а во-вторых, хотеть работать в России.

ВАНКУВЕР И МАРИБОР

— За закончившейся только что Олимпиадой следили внимательно?

— Внимательно не получалось. Видел какие-то ключевые события: хоккейный матч Россия — Канада, наши победы в биатлоне, что-то из лыжных гонок. А чаще всего попадал на симпатичных россиянок, катающих камни в керлинге. Как они умудрились проиграть японкам, ведя в счете 6:0, до сих пор не пойму!

— Поражение в хоккее удивило меньше?

— Оно больше расстроило. Надеялся, что летом встречусь с Сашей Радуловым как олимпийским чемпионом, теперь придется довольствоваться свиданием с трехкратным чемпионом мира.

— То есть в том, что мы выиграем первенство мира в Германии, не сомневаетесь?

— Во всяком случае, очень на это надеюсь.

— Не кажется ли вам, что ситуация, в которой ныне очутились многие олимпийцы, сродни вашей «постмариборской»?

— Думаю, все же есть разница, поскольку на самих спортсменов сейчас всех собак не вешают, и это абсолютно правильно. Уверен, что каждый выступил так, как мог.

— Кто же тогда виноват?

— Смотрите: основную массу медалей должны были брать 20 — 25-летние спортсмены. А теперь посчитайте, когда они родились. Конец восьмидесятых — начало девяностых: это же было время развала советской системы подготовки спортивных кадров. Более того, в тот период, когда эти ребята пошли в спортшколы, те уже находились сами знаете в каком состоянии. Впрочем, оно и сейчас ненамного лучше. А когда нет системы подготовки, трудно рассчитывать на регулярно высокие результаты.

— Не секрет, что многие спортсмены относятся к футболистам весьма ревниво: мол, мы и «пашем» больше и выигрываем чаще, а все лавры им. Нет сейчас желания позлорадствовать в ответ?

— Никакого. Наоборот — к некоторым из них проникся только большим уважением. Смотрел, например, уже в Москве интервью Легкова после лыжного марафона, где он занял лишь четырнадцатое место. И могу сказать, что если раньше это была для меня абстрактная фамилия, то теперь буду за Александра целенаправленно болеть.

— Футбольный Марибор и хоккейный Ванкувер — события одного ряда?

— Мне кажется, что нет. Мы вообще не смогли пробиться на чемпионат мира в борьбе с не самой выдающейся командой, а хоккеисты проиграли сильнейшим в мире соперникам, да еще и на их льду.

— Но суть в том, что обе наши команды не показали всего, на что способны.

— Бывают такие матчи, когда не получается ничего. Но если в нашем случае мы виноваты в этом сами, то хоккеистам во многом не дал ничего сделать блестящий соперник. Канадцы в тот вечер продемонстрировали вдохновенный хоккей.

ЧЕМПИОНСКИЙ ДУХ

— Вернемся к матчу с Венгрией. Как ваша нога — сыграть сможете?

— На поле выйти собираюсь, но как себя поведет нога, пока до конца не понимаю, поскольку за последние две недели не провел ни одной полноценной тренировки. Но начинать когда-то надо.

— Насколько я знаю, «Арсенал» не хотел отпускать вас в сборную?

— Так и было. Из клуба даже отправили в Москву официальное письмо о моей травме. Кстати, после этого впервые в жизни мне напрямую позвонил Хиддинк. Я даже не поверил, что это он, тем более что разговор Гус начал с фразы: «Это главный тренер сборной России». Я ответил: «Не верю!» — и именно в этот момент нас по какой-то причине разъединили. Перезвонив, Хиддинк поинтересовался, почему я не поверил. Ответил, что мне никогда еще не звонили тренеры такого уровня. В общем, пошутили, после чего Гус спросил: правда ли, что я не прилетаю. Сказал ему, что прилечу в любом случае. После чего Хиддинк связался с Венгером, они обсудили ситуацию и договорились, что я выйду на поле не больше чем на тайм. Так что готовлюсь сыграть в Дьере сорок пять минут.

— После поражений «МЮ» и «Челси» ваш клуб опять полноценно включился в чемпионскую гонку…

— К сожалению, мы включаемся в нее после поражений конкурентов. А не после собственных побед над ними.

— Но теперь-то у вас хорошие шансы, учитывая более легкий календарь и уверенную игру «Арсенала» с середняками и аутсайдерами.

— Ситуация складывается так, что если мы выиграем три следующие встречи, то наверняка окажемся на самом верху таблицы. Но думать надо не об этом, а о каждом следующем матче.

— Дело осложняется новыми травмами ваших игроков.

— Этот фактор, говоря об «Арсенале», нужно уже учитывать не как форс-мажорный, а как неотъемлемый. Хотя, конечно, то, что случилось с Рэмзи, выходит за всякие рамки. Причем на поле это смотрелось куда хуже, чем по телевизору, где все выглядело опасной игрой, не более. На самом деле эпизод там случился по-настоящему страшный, и перелом у Рэмзи очень тяжелый.

— Как вам кажется, чемпионский дух в «Арсенале» присутствует?

— О чемпионском духе все обычно рассказывают уже после чемпионства.

— Но с тем же «Зенитом» образца 2007 года можете сравнить?

— Знаете, чемпионский дух у каждого свой, и проводить подобные сравнения, на мой взгляд, бессмысленно.

автор: arshavin.ru